Картина «Член правительства» (1939), снятая дуэтом Иосифа Хейфица и Александра Зархи, не устарела, хотя как может не устареть фильм, иезуитски рассказывающий о преимуществах коллективизации в самый этой коллективизации разгар?
А вот так.
В центре истории Зархи и Хейфиц поставили женщину, вступающую в схватку с мужским миром, и все заиграло.
Возможно, заиграло и потому, что над сценарием работала Катерина Виноградская. Еще до революции она сочинила фильм «Миражи» (1916), который закрепил инфернальную репутацию Веры Холодной. В 1936 году Виноградская выдала «Партийный билет», рассказывающий о женщине, оказавшейся в одной постели с врагом (народа).
Эта дама определенно знала, о чем, как и кому говорить.
Она, если использовать одесский жаргон, «понимала в упаковке».
Виноградская с творческими соратниками так упаковала содержимое «Члена правительства», что за упаковкой неискушенный зритель родом из народа не понял сущность втюхиваемого.
А сущность была такова: примите удавку на шею, да скажите, что сами надели.
Это басня — вещь прямолинейная, а сказка извилиста, ее намек за ложью не сразу и схватишь.
«Членом правительства» авторы назначили крестьянку Александру Соколову (Вера Марецкая), вылезающую из деревенской грязи на трибуну партийного съезда. В данном сюжете просматривалось сразу несколько мифологических пластов: история Золушки; ленинские мечтания о кухарке, способной руководить государством; сказка о царевне-лягушке, обернувшейся Василисой Прекрасной.
Еще один закон сказки — все начинается вдруг. Вдруг Соколова оказывается перед очами секретаря райкома (его играл Борис Блинов, сиречь Фурманов из фильма «Чапаев»), который пораженный ее раскладами насчет недопустимости раскулачивать середняков, делая ставку на бездельников и лодырей, ошарашенно признается: «А вот то, что ты сейчас здесь говорила, в сегодняшней газете «Правда» напечатано» (имеется в виду статья Иосифа Виссарионовича «Головокружение от успехов»).
Статья «Головокружение от успехов» среди прочего ратовала за смягчение антицерковной политики. Крестьяне массово выступали против закрытия церквей, и власть мудро решила: нехай молятся, лишь бы работали. К 1930-у году, убрав с политической арены сторонника мировой революции Троцкого, Сталин догнал, что позитивная программа у страны шаткая. Народу нужен немедленный результат, а индустриализация — дело долгое, муторное, трудоемкое. Крестьянин не может мгновенно переключиться с Бога на трактор, и если Бог трактору не мешает, пусть с икон поглядит.
Вот почему в «Члене правительства» религиозные мотивы просматривались отчетливо. Александра говорит, что была богомольной, а Бог услышал молитвы и послал хорошего жениха.
Насколько хорошего?
Главным врагом Соколовой выступает как раз собственный муж (Василий Ванин). Виноградская повторила коллизию «Партийного билета», убрав у врага звериный оскал, поскольку решала более глобальные задачи, чем его разоблачение.
Мужской мир в фильме вообще не страшен. Он просто относится к женщине, как к мебели. Встав во главе колхоза, Соколова сталкивается с «мягкой силой»: окружающие мужчины не собираются ей помогать, пожимая плечами: «Тебя выбрали, ты и решай». Главным поражением Соколовой становится уход мужа, который не может вместить в сознание, что его жена — руководитель («Я ль хозяин, иль ты?»). На собрании колхоза вообще происходит перевертыш, ибо муж чисто по-женски манипулирует ребенком: качая дитё на руках. Это не помешает ему оставить всех детей на жену, умотав в неизвестном направлении.
Главная задача председателя Соколовой — заставить работать лодырей, которые все как на подбор хитроватые мужички. Среди женщин прогульщиц нет, а вот их спутники то и дело норовят симулировать болезнь. Так на периферии фильма появляется конфликт бывшего председателя колхоза (Константин Сорокин) с женой (Валентина Телегина). Вопрос, который они решают: разумно ли распределять доход поровну, если один работает, а другой ест?
В итоге бывшего председателя колхоза бабы выкинут с заседания на улицу, а деверя Соколовой (Николай Крючков) заставят работать вплоть до установки рекорда на тракторе.
Набравшись общественного веса, Соколова начинает мужской мир третировать, заявляя, что от любого мужика что-то брала и знает, как с ними обращаться.
Да и муж к Соколовой вернется, дабы ходить по экрану неприкаянно, безуспешно стремясь перегнать жену.
Есть в фильме и опасные враги: агроном Кривошеев (Иван Назаров) и партийный чинуша Сташков (Василий Меркурьев). Кривошеев даже пытается Соколову убить. Тем удивительнее, что момент разоблачения врагов смят до непоняток, — постигла ли их заслуженная кара? Выздоравливающая после покушения Соколова упомянет, что Кривошеев и Сташков на ней споткнулись, да и все.
Соколова необычайно симпатичный персонаж. Что ни говорите, сталинский кинематограф 1930-х обладал немалой способностью «оживляжа». Герой предыдущего фильма Зархи и Хейфеца «Депутат Балтики» профессор Полежаев, Чапаев, Максим, Ваня Курский, Саша Соколова — на их фоне опереточно смотрелась даже Любовь Орлова, существо из мира джаза.
Соколова — крестьянка, способная затянуть от тоски разведенки: «Ой, согрейте вы меня, ветры буйные…»; шугануть пристающего с ласками; выпить на свадьбе и пройтись в одиночку с песней по улице.
Именно на свадьбе Соколова примеряет на себя роль демиурга, раньше отводимую Богу. Берет на себя функции венчания молодых со словами: «А чем я хуже попа? Вот возьму и обвенчаю!» И венчает словами: «За любящих, за нищих и бедных, за всех, кто в люди выходит!».
Если посмотреть, кто именно и через какие ворота выходит в люди, то открывается диво-дивное. Путь в люди лежит через город. Именно из города возвращается с дипломом агронома Петька (Алексей Консовский), сменивший курву Кривошеева; через городское образование пройдет Прасковья Телегина, окончательно оторвавшись в плане общественного успеха от бывшего председателя, ныне просто мужа при жене.
То есть, индустриализация рулит, город выдает своеобразные ярлыки на княжение. Человек с дипломом — «ярлыком», занимает в деревенской иерархии почетное место.
Соколова пройдет инициацию не просто городом, берите выше — Кремлем. Ее выберут депутатом Верховного Совета, и она пропоет осанну власти со знаменитым зачином: «Вот стою я перед вами, простая русская баба. Мужем битая, попами пуганная, врагами стрелянная – живучая».
Но за что же так подняли «простую русскую бабу»?
Раскроем основное деяние Соколовой, ради которого, собственно, и была затеяна картина.
В фильме Соколова выступает за распределение колхозных доходов не по количеству ртов в семье, а по количеству сделанного: «Больше проработал — больше получи». На выкрики Кривошеева: «В советском законодательстве нет такого закона!» — отвечает: «Нету? Так будет!». И действительно, закон появляется. Секретарь райкома говорит Соколовой: «Это ты родила его!». «Да не я, — смущается женщина, — народ решил!». «А это, — весомо роняет секретарь, — Одно и то же».
Что это за закон такой?
Устанавливающий оплату по трудодням. Тот самый хомут на шею, против которого слаженно выступят все культурные деревенщики оттепельной поры.
На практике при трудодне женщина априори зарабатывала гораздо меньше мужчин, поскольку то беременна, то за ребенком смотреть надо, то избу прибрать.
Частенько больше всего трудодней получали не надрывающие пупок в поле, а работники среднего звена, хозяйственники.
Трудодень, как правило, не имел денежного эквивалента, оплата производилась натурой при завершении хозяйственного цикла. Неурожайный год — ну и получишь ты за свои трудодни не по работе, а по урожаю. Да и вообще сиди при поле, не рыпайся (с деньгами, того и гляди, в город умотаешь).
В 1939 (год выхода «Члена правительства») ввели еще обязательный минимум трудодней: не отработаешь его — из колхоза вылетишь.
Хорошую вещь придумала товарищ Соколова.
Для народа нужную.
Мы, конечно, утрируем. Соколова просто иллюстрация анекдотичного лозунга: «Пионер – ты в ответе за все!» Так вот кто у нас за все в ответе! А мы и не знали…
Несмотря на нынче просматриваемый отчетливо месседж, Александра Соколова, благодаря игре Веры Марецкой, остается одним из самых симпатичных образов советского кино.
Но существует в истории этого кино картина о крестьянском пути к счастью еще более иезуитская, сделанная не сталинскими соколами, а рожденная либеральным сознанием. Она объявлена шедевром, превознесена, постоянно мелькает по телевизору и до сих пор не понята не только обычным зрителем; полагаю, создатели ее также не отдавали отчета, какая дьявольская сила водила пером сценариста, а потом несла режиссера.
