12 сентября отмечал день рождения Морис Шевалье (1888 — 1972), французский шансонье, покоривший Голливуд.
Жизнь его, полная заслуженного успеха, оказалась затянувшейся дорогой к самоубийству. Ведь не юношей решил Шевалье наложить на себя руки, а глубоким старцем.
Что же произошло?
Дабы выявить замысловатую драматургию той или иной судьбы, прежде всего стоит озадачиться вопросом: откуда фигурант родом?
И здесь станет понятно, что, скажем, Шевалье был надорван с детства, получив установку на успех, который в его случае гарантировал сытую утробу.
Морис был сыном художника-декоратора и кружевницы. По профессиям пара почти опереточная, но в реальной жизни художник-декоратор страдал запоями и бросил семью с тремя детьми, когда Морису исполнилось восемь. Еще через два года мать попала в больницу из-за переработок, а Мориса выгнали из школы. Мальчик решил стать акробатом, быстро себе все переломав в усердных тренировках. А устроившись на фабрику, поранил руку, сунув палец в станок.
Выступать с песнями начал без всякой школы, отчего его поднимали на смех в заштатных кафешках.
Но мальчик был упорным, ибо что ему еще оставалось? Совершенствуясь, дорос до выступлений за три франка.
В 1909 году Шевалье создал дуэт с актрисой Фреэль. Ему исполнился двадцать один год, Фреэль стукнуло восемнадцать. Оба вели себя как трепанные жизнью камикадзе, закидываясь кокаином. Через два года Морис устал от нездорового образа жизни и завел отношения с актрисой Мистингетт, на пятнадцать лет старше. Фрэль предприняла попытку самоубийства, к счастью, неудачную.
К началу Первой мировой войны Шевалье находился на срочной службе. Как следствие, попал на передовую. Раненый, очнулся в германском плену, где провел два года. В данном случае несчастье пошло на пользу, ибо в плену Морис избавился от кокаиновой зависимости (кокс достать было просто негде) и выучил от скуки английский.
Знание языка позволило ему покорить не только Францию, но и Великобританию, и США. В первой половине 1920-х начинается европейская слава шансонье. В 1922 году Шевалье завоевал Бродвей опереттой «Деде».
На его удачу в кино приходит звук и возникает нужда в актерах с хорошей артикуляцией. Более того, голливудскому пантеону на ряд главных ролей нужен именно француз.
Здесь надо немного сказать о той системе звезд, что Голливуд тогда культивировал. На исполнение главных ролей господствовал тренд чистокровных янки (на худой конец ирландцев). Допускались англичане. Другие нации представлялись одним-двумя актерами. Скажем, Грета Гарбо породила нордический феномен, и, едва она решила покинуть экран, на замену ей нашли Ингрид Бергман. Жгучего латиноса представлял Рудольфо Валентино, которого сменил Рамон Новарро (Как был убит актер, ставший кумиром всех католиков мира). Звездных французов за весь период «Золотого века» Голливуда насчитывалось только две штуки. Для пения и легкомыслия был Морис Шевалье, на драматические роли — Шарль Буайе.
Шевалье заключил контракт с компанией «Парамаунт». Мюзиклы с его участием — «Парад любви», «Люби меня сегодня», «Веселая вдова» — стали хитами.
Шевалье восклицал: «Подумать только, американцы единодушно провозглашают меня самым популярным в мире актёром! Я получаю теперь столько же, сколько крупнейшие звёзды Голливуда».
Но Голливудом дело не ограничилось. Мюзик-холльные выступления Шевалье в Париже и Лондоне проходят на условиях: пятьдесят процентов сбора ему в карман. Он самый высокооплачиваемый актер в своем жанре.
И при этом продолжает крохоборствовать, словно нищий, вызывая удивление окружающих. Старается не тратиться на бритвенные лезвия (побреют на студии перед выходом в кадр); торгуется со студией за парковку (десять центов в день кажутся ему непомерной платой). В итоге Шевалье попутал берега, начав выторговывать у «Парамаунта» совсем уж заоблачные гонорары. Хотя Шевалье чуть ли не главное приобретение студии, контракт расторгнут.
Вчерашний баловень Голливуда возвращается в Париж.
Это большая ошибка, ибо скоро Париж падет под ударами фашистской орды, а Шевалье, так на минуточку, женат на еврейке. Начались двусмысленные политические игрища, в которые Шевалье пытались втянуть коллаборационисты. Его активно зазывали на гастроли в Германию. В конце концов Морис согласился дать там концерт, но только в лагере, где был военнопленным во время Первой мировой. В обмен на выступление десять заключенных получали свободу. Газеты все переврали, заявив, что Шевалье в Германии выступал везде, кроме лагерей.
Состоялось также выступление в «Казино де Пари», гонорар от которого Шевалье передал участникам Сопротивления. Опять же, выступление было публичным, а передача гонорара тайной. Так или иначе, фамилия Шевалье появилась в списке пособников нацистов.
После окончания войны ему долго пришлось обелять свое имя.
Но и это еще не все.
Шевалье умудрился выступить на коммунистическом митинге, в результате чего стал персоной нон грата в США периода сенатора Маккарти.
Лишь в 1957 он вернулся в Голливуд, триумфально выступив в картинах «Любовь после полудня» и «Жижи».
Накаты депрессии не оставляли Шевалье всю жизнь, независимо от обстоятельств. 7 марта 1971 года он предпринял попытку суицида, проглотив лошадиную дозу барбитуратов. Его откачали в больнице, но удар по печени и почкам оказался силен. К концу года почки больше не реагировали на диализ. Было решено сделать операцию, во время которой сердце Шевалье остановилось.
Песни его остались.
