12 июля скончался Вадим Сикорский (1922 — 2012) — показательный пример, как, соблюдая правила игры, в СССР можно было прожить стихотворцем.
Такое ощущение, что самое главное событие, оставившее Сикорского в истории литературы, произошло, когда он еще и стихов не писал.
Ему пришлось вынимать из петли тело Марины Цветаевой.
Вадим родился в литературной семье. О его матери, Татьяне Сикорской, я уже говорил (ЧЬИ СТИХИ ГОРЛАНИЛ СТАЛИН?).
С началом войны Татьяна Сикорская с сыном эвакуируются в Чистополь. На пароходе происходит знакомство с Мариной Цветаевой и ее сыном Муром.
В оценке Мура мать и сын Сикорские разошлись.
Сын:
«Я читал некоторые воспоминания, связанные с Цветаевой, где Мур представлен не в самом лучшем свете. Он действительно казался рассудочным, воспринимавшим жизнь с позиции холодной безупречной логики. Но на самом деле он был не таким. В этом я убедился в самую страшную минуту его жизни, когда передо мной вдруг оказался дрожащий, растерянный, потрясенный, несчастный мальчик. Это было в первую ночь после самоубийства Цветаевой. Он пришел ко мне, просил, дрожа, разрешения переночевать. Лишь через несколько дней нашел в себе силы сказать: «Марина Ивановна поступила логично».
Мать:
«Давайте поселимся вместе, — просила меня Марина Ивановна. — Пусть мальчики подружатся… Все-таки будет веселее». Но я покосилась на Мура и усомнилась в полезности этой дружбы. Мур шел и, презрительно оглядывая город, хвастался тем, как живут «у нас в Париже». С матерью он обращался заносчиво и нагло. «Вы дура, Марина Ивановна, — говорил он ей. — Но если уж вы притащили меня в эту дыру без копейки денег, то будьте добры обеспечить мне приличные условия жизни».
С Муром судьба сведет Сикорского и в дальнейшем. Осенью 1943 оба мальчика поступили в Литературный институт, откуда их призвали в армию. Сикорский с войны вернулся, Мур — нет.
Вернувшись с войны, Вадим закончил институт. Учился вместе с такими звездами, как Константин Ваншенкин и Евгений Винокуров. Говорят, учение проходило с эксцессами: Сикорского исключали за стихотворение «Бабы», где он якобы исказил образ колхозницы, а потом принимали обратно.
В 1958 вышел первый сборник Сикорского, незамысловато названный «Лирика». На эту «Лирику» сразу же спустили критических собак именно за лирику, то бишь мелкотемье, отсутствие партийных стихотворений, воспевание строек али кукурузных полей.
Сикорский действительно отличался полной индифферентностью насчет модных тем и течений. Он развивался совсем уж на отшибе, не вписываясь даже в «тихую лирику», не говоря о громокипящих кубках славы Евтушенко и Вознесенского. Мимо него прошли буйства почвенников и либералов, диссидентские скандалы, задвиги модерновой школы. К нему не выстраивались в очередь композиторы, да и читатели тоже. Самые известные строки Сикорского оказались подверстаны к чужому стихотворению: это ведь именно Сикорский подарил Евгению Винокурову последний куплет песни «Москвичи».
Помните?
Но помнит мир спасенный,
Мир вечный, мир живой,
Сережку с Малой Бронной
И Витьку с Моховой.
Сикорский тихо возделывал свою делянку, декларируя:
Ты странен. Крылами неплавными
Ты оседлал высоту.
Пусть прочие тешатся лаврами
И золотят пустоту.
Им — легкие песни вызванивать,
Легкую славу любя.
Но ты не печалься: когда-нибудь
Мир дорастет до тебя.
При этом с внешней стороны все шло как надо. Сикорский заведовал отделом поэзии в «Новом мире», да и книги у него выходили с завидной регулярностью: «Соты» (1962), «Грань» (1966), «Контур» (1969), большие сборники избранного в 1975 и 1983 годах. Он и семинар получил в Литературной студии при горкоме комсомола. Один из семинаристов, популярный ныне Юрий Поляков, написал на учителя пародию.
Была у Сикорского строчка: «На меня надвигался рояль», что позволило Полякову разродиться четверостишием:
Не хочу вас пугать беспричинно,
Но душа за поэта болит.
Друг мой так же шутил с пианино.
И теперь навсегда инвалид!
Но более известна пародия Александра Иванова на строки:
Мне больше прочих интересен – я.
Не надо иронических усмешек.
Объект для изученья бытия
я сам себе. Я крепенький орешек.
Иванов назвал пародию «Орех»:
Не смейтесь! Не впадайте в этот грех.
Не кролик я, не мышь, не кот ангорский.
Я убедился в том, что я – орех.
Не грецкий, не кокосовый – Сикорский!
Приятно говорить с самим собой,
впитать себя в себя подобно губке.
Вселенная открыта пред тобой,
когда пофилософствуешь в скорлупке,
когда порассуждаешь о мирах
без видимых физических усилий…
Но временами наползает страх –
боюсь, как бы меня не раскусили.
В перестроечные времена Сикорский благоразумно перешел на прозу, последние годы работал над романом «Дикамирон».
Не скажешь чтобы творчество его забыто. Нет-нет, а в сети появляются поклонники Сикорского, которым импонирует как раз его отрешенность от проблем земных. Сикорского назначают поэтом русского космизма.
Я не был на свете вечность. И не буду на свете вечность.
Уйду под покровом ночи или в сиянии дня.
Солнце, звёзды, луна – великолепные вещи,
но они легко обходились, обойдутся легко без меня.
А быть может, в безжизненной скуке
пламени, камня, металла,
в столетья, когда пространства особенно тихи,
вселенная обо мне, о живом и весёлом, мечтала
и слагала меня, быть может, как я вот эти стихи.
По-любому признаем следующее: Сикорский свою жизнь сделал. Особенно это заметно, если посмотреть на судьбу его сына Алексея. Вот что пишет о нем Александр Ганулич в книге, посвященной дачному поселку «Советский писатель»:
«Притчей во языцех в поселке был Леша Сикорский. От своего деда с материнской стороны, Александра Васильевича Белякова, он унаследовал непреодолимую тягу к спиртному. Но при этом дед был Героем Советского Союза, совершившим легендарный перелет через Северный полюс в США вместе с Валерием Чкаловым и Георгием Байдуковым. Леша подобным похвастаться не мог. … Поступал в институты Сикорский дважды: в институт химического машиностроения, а потом в медицинский. Схема учебы была одинаковой. Первый год более или менее учился, на втором курсе брал академический отпуск, после чего его отчисляли. При этом он очень любил музыку, поэтому музыкальные инструменты из означенных институтов постепенно перекочевывали к нему домой. После службы в армии Леша поработал в Театре эстрады на Берсеневской набережной монтировщиком сцены, чтобы подглядывать за переодевающимися актрисами, откуда его выгнали за пьянку. Ушел он, впрочем, недалеко — на дебаркадер у того же театра».
Другой же сын Сикорского, Александр (Алик), подобно папе, выбрал дело по душе. Стал рок-музыкантом, солистом таких коллективов, как «Крестоносцы» и «Атланты».
Закончить же рассказ хочется стихотворением Сикорского «Верность», которое он написал в 1993.
Было время: мечты ещё живы –
и за совесть шли в бой, не за страх.
И коней революции гривы
развевались в воинственных снах.
Сызмальства в политических думах,
каждый знал: ко всему будь готов –
зря ль трещат в рупорах словно в дулах
пулемётные ленты стихов,
зря ль отцы с ног своих отряхнули
мира старого царственный прах.
Нашу веру слова, а не пули
всю изранили в концлагерях.
Но прозренье пришло, хоть и поздно,
ожил свет и добра идеал
в душах тех, кто небесные звёзды
на Кремлёвские не променял.
