Актер Сальваторе (Сэл) Минео (1939 — 1976) оставил насчет своей жизни и судьбы загадок столь огромное количество, что его биографы до сих пор не пришли к единому выводу, как там с ним все было на самом деле.
Но вот духовная биография парня прослеживается лучше некуда. Развязка проступает из завязки, и становится не так уж важно, где Минео накинул пуха, а где был искренен. Даже искренность его в определенных моментах отдавала ложью, ибо если сначала ты играешь в шоу-бизнес, то потом шоу-бизнес начинает играть тобой. Пройти через сей парадокс и сохранить личность могут люди с железным стержнем.
А железный стержень — это не про Минео.
Начнем со стартовых условий, ибо с них начинаются все рассказы про ужасы взросления актера: мальчик был главарем уличной банды, его выгнали из школы, он воровал, ему предсказывали смерть от ножа.
Так вот, с девяти лет парень не вылезал из школ танцев и актерского мастерства. То есть, остается непонятным, когда успел он при этом стать главарем уличной банды.
Скорее всего, в детстве Минео испытывал психологический дискомфорт. Малорослый сицилиец из семьи гробовщика на улицах Бронкса априори аутсайдер. Но аутсайдер не равно криминальный подросток.
После убийства актера его семья высказалась более чем ясно: «Минео никогда не арестовывали. Вся история о несовершеннолетнем преступнике была придумана для пиара».
Механизм подобного пиара логичен. Минео ворвался на экран в роли проблемного подростка Платона в культовой драме Николаса Рэя «Бунтовщик без идеала» (1955). Очевидно же накормить глотателей газет историей, как уличный хулиган перенес альтер-эго на съемочную площадку и стал звездой.
Но если историю про малолетнего преступника можно счесть действием голливудской машины по связям с общественностью, то как быть с другой линейкой рассказов, согласно которой юный Минео то и дело становился объектом сексуальных угроз со стороны гомиков? К нему так привязывались, что парню пришлось обзавестись муляжом пистолета.
В силу кодекса Хейса использовать такую дурнопахнущую историю голливудские пиарщики не могли, источник ее — сам Минео.
Вопрос: зачем ему это понадобилось?
«Бунтовщик без идеала» произвел революцию в мозгах Америки (БЫСТРАЯ СУДЬБА «БУНТОВЩИКА БЕЗ ИДЕАЛА»). Сейчас фильм потерял блеск новизны, выглядя архаичным, но давайте не забывать: именно Николас Рэй одним из первых показал пирамиду Маслоу в действии. Герои фильма живут под родительским кровом, обуты-одеты, учатся в нормальных школах, им ничего не угрожает. Они перешли на следующую ступень потребления, где недостаточно быть просто сытым, а возникает необходимость в любви. С точки зрения поколения отцов (переживших Великую депрессию и Мировую войну) дети бесятся с жиру, не иначе. Их ли не любят? Да с них пылинки сдувают!
Сыгранный Сэлом Минео подросток Платон воспитывается без отца и находит его в герое Джеймса Дина. Рэй провел линию двух юношей настолько двусмысленно, насколько позволял кодекс Хейса, из-за чего лента стала культовой и в среде секс-меньшинств, а Минео попал под образ подростка с наклонностями не только криминального толка.
Именно тему пола Минео начал педалировать, когда не только стало можно (кодекс Хейса отменили), но и делать больше ничего не оставалось.
На первых порах Минео вытащил счастливый билет.
В 1950-ых мировой кинорынок основательно потряс итальянский неореализм. Голливуд начал скупать итальянских звезд оптом. Именно на этой волне паренек с сицилийскими чертами лица смог пробиться на экран. Он неплохо пел, танцевал, но, на мой взгляд, был совершенно лишен харизмы, которая делает обычного актера звездой. Минео просто пришелся ко двору, и за «Бунтовщика без идеала» его выдвинули на «Оскар» за лучшую мужскую роль второго плана.
Укрепляя успех, Минео выпустил несколько пластинок. «Lasting Love» и «Start Movin» стали хитами. Компания Epic Records продала свыше миллиона копий его песен.
Следующий полноценный успех настиг Минео в картине «Исход» (1960), где он играл еврейского подростка, выжившего в Освенциме. За «Исход» актер получил премию «Золотой глобус» и вторую номинацию на «Оскар».
Вроде сицилийский паренек оседлал коня славы. Ключевое слово здесь «вроде».
К началу 1960-ых мода на итальянцев в Голливуде развеялась. Анна Маньяни, Софи Лорен, Джина Лоллобриджида после пары-тройки фильмов вернулись на родину. Из звезд неореалистов мужского пола сравнительной узнаваемости на пару лет в Голливуде достиг только Витторио Гассман. Обстоятельство, еще пару лет назад работавшее на Минео, начало работать против.
Кроме того, культивируемый Сэлом образ угрюмого подростка имел срок годности, его было затруднительно эксплуатировать дяде. Перевалив за юношеский возраст, Минео столкнулся с дефицитом работы. «То казалось, что у меня больше предложений о съемках, чем я могу принять, то вдруг я стал никому не нужен», — сетовал актер.
В 1965 Минео самоубийственно попробовал перезапустить карьеру, сыграв неуравновешенного сталкера в фильме «Кто убил плюшевого медвежонка». Картина смело, но без особого блеска, жонглировала фрейдовскими выкладками, показывала тягу сестры к брату да изнасилование. В ряде стран «Кто убил плюшевого медвежонка» не получил разрешительного сертификата из-за двусмысленного посыла. Минео же заслужил в киноиндустрии черную метку, аналогичную той, которая досталась Малкольму Макдауэллу после фильма Тинто Брасса «Калигула».
Только после этого, оказавшись на грани финансового краха, распродав все имущество и переехав из собственного дома в съемную квартирку, Минео поставил новую пластинку, начав раскручивать тему бисексуальности. Терять ему было нечего.
С большой долей вероятности Минео был бисексуалом, однако его каминг-аут обуславливался сугубо материальными причинами, а не порывами искренности. В эпоху сексуальной революции никому не нужный актер сделал ставку на шок и трепет, затеяв постановку пьесы «Фортуна и мужские глаза», содержащую длинную сцену гомосексуального изнасилования в тюрьме. Минео срежиссировал пьесу, а кроме того исполнил роль насильника.
Критики раздраконили его работу, но по крайней мере говорили о нем снова.
Спустя несколько лет Сэл получил роль бисексуального грабителя в хитовой пьесе Джеймса Кирквуда «P.S. Ваш кот умер». В данном случае критики зашлись в восторге от его игры. Гастроли зарядились по всей Америке.
Казалось, это второе дыхание.
Развязка наступила ночью 12 февраля 1976. Минео вышел из машины возле своего дома и получил удар ножом в сердце. Скончался на месте.
Один из свидетелей описал преступника как итальянца или мексиканца, другой запомнил его белым. Мотив ограбления убрали сразу: в пальто остались лежать деньги, украшения не сняты, машина не угнана.
Расследование зашло в тупик, повредив только репутацию мертвого Сэла. Судмедэксперты обратили внимание на следы инъекций, что указывало на употребление наркотиков. Квартира оказалась напичкана гомосексуальными журналами. Полицейские безрезультатно трясли наркоманов и гомиков. Не появилось ни одного подозреваемого. Дело приостановили.
Спустя полтора года в участок явилась некая Тереза Уильямс, которая заявила, что Сэла Минео убил ее муж Лайонел. В качестве доказательств она могла предъявить только слова мужа, а также описать ножик, вонзившийся в сердце Сэла. Сделав признание, женщина покончила с собой.
Все это походило на бред (месть) сумасшедшей, но поверхностная проверка Лайонела Уильямса заставила полицию активизироваться. В свои молодые года (исполнился 21) Лайонел привлекался за грабежи и подделку чеков. Его даже не надо было ловить, он отбывал очередной срок.
Лайонел отрицал причастность к убийству, и здесь ему оказал медвежью услугу некий Прайс Уильямс, утверждающий, будто слышал, как сокамерник похвалялся убийством актера.
Обвинение было предъявлено.
Защита раздолбала выводы следствия. Главного свидетеля — сокамерника Лайонела — поймали на вранье (а врал он, ибо власти пошли на сделку, обещав воришке свободу). Нож, орудие преступления, так и не нашли, предъявив дубликат. Мотивом объявили ограбление, объясняя, что преступником овладела паника, и он бежал, так и не ограбив. Свидетели указывали, что видели на месте преступления белого (в крайнем случае латиноса), а Лайонел был чернокожим. Обвинение где-то нашло фотографии преступника образца 1976 с обесцвеченными волосами, пытаясь доказать, что в темноте да издалека он мог показаться альбиносом.
В общем, накладок хватало. Тем не менее присяжные признали Уильямса виновным в убийстве второй степени, осудив на 51 год.
В начале 1990-ых Лайонела освободили.
Он вернулся к криминалу и снова сел.
Но всегда отрицал участие в убийстве Сэла Минео.
