29 февраля родилась Маргарита Агашина (1924 — 1999), поэтесса, песни которой до сих пор нет-нет да и вспомнятся. Ей, безусловно, удалось навязать народу свою интонацию лишенной любви женщины.
С самого начала Агашиной несказанно везло. Воспитывалась она в глубине России, на стихах Некрасова (деревня Бор, где девочка отдыхала летом, располагалась рядом с некрасовским Грешневом). Потом отец-врач получил распределение на север, семья оказалась в Эвенкийском округе. Затем был город Тейково Ивановской области.
Там семейство Агашиных застала война.
Пишущая стихи Маргарита мечтала о Литературном институте, но во время войны вызов в Москву давали только технические вузы. Девушка выбрала высшее учебное заведение с самым красивым названием: «Институт цветных металлов и золота». Ушла оттуда в Литературный, едва закончилась война.
В Литературном институте Маргарита попала в семинар Веры Звягинцевой, но тот быстро распался. Ей предложили на выбор два семинара: Владимира Луговского и Михаила Светлова. Что Луговской, что Светлов к началу пятидесятых представляли собой людей со сломанным хребтом, но научить могли многому. Постеснявшись идти к Светлову, которого она боготворила, Агашина оказалась в семинаре Луговского (ВИНОВАТО ЛИ ГПУ, ЧТО ПОЭТ СВЕТЛОВ ПИЛ?).
1950-ый стал для Агашиной переломным. Во-первых, она закончила институт, защитившись антивоенной поэмой «Мое слово». Через год эту поэму напечатают, а еще через год автора примут в Союз Писателей. Во-вторых, Агашина перебирается в Сталинград, где проживет весь оставшийся век. В-третьих, приезжает в Сталинград не одна, а с мужем Виктором Уриным, с которым познакомилась в Литературном институте (подробней об Урине здесь — Единственный советский поэт, попросивший политическое убежище в Африке).
Тихой, затаенной, избегающей яркой публичности Агашиной совершенно не подходил безбашенный Урин. А Урину не подходила не только Агашина, Сталинград тоже. Вкусивший раннюю славу, поняв механизм публичности, Урин пускался в разные эскапады, но все они так или иначе были связаны со столицей.
Все понимая про мужа, Маргарита горько вздыхала: «У тебя тяжелый нрав —не помогут сорок трав: все по-твоему выходит, ты всегда бываешь прав».
В 1950-м от Урина Маргарита родила дочь, в 1961 — сына.
Но брак все равно распался, воспринимающий Сталинград поэтическим отшибом Урин перебрался в Москву.
Результат? Его поэзия по существу забыта, а оставшаяся в Волгограде (в 1961 город был переименован) Агашина находится таки на слуху. Парадокс заключается в том, что в немалой степени благодаря Урину.
Здесь впору сказать, что именно представляла собой Агашина как поэтесса.
Уже первые ее стихи представляют собой лирическую исповедь девушки, у которой не складываются любовные дела, причем непонятно почему не складываются они. Между героиней и очень неконкретным предметом ее грез стоит ссора, но в чем заключается она, бог весть. Постепенно Агашина начинает обращать внимание на окружающий мир, пишет стихотворение «Хлеб 1947 года», а потом и поэму «Мое слово» на животрепещущую тему холодной войны. Попав же в Сталинград, Маргарита окончательно встала на поэтический большак, начав воспевать героическое прошлое города, его Аллею Героев, раздольную Волгу.
Всесоюзное признание ее стихи получили благодаря эстраде. Агашина попала в народнический тренд, спровоцированный явлением такой певицы, как Людмила Зыкина, проложившей путь соловушкам Ольге Воронец, Галине Ненашевой, Анастасии Стрельченко, Екатерине Шавриной. Все брежневское правление прошло под знаком фолка.
Зыкина спела патриотическую песню на стихи Агашиной и музыку Геннадия Пономаренко «Растет в Волгограде березка», и понеслось. Упрочивая успех, Пономаренко с Агашиной выдали такие хиты, как «А где мне взять такую песню», «Что было, то было», «Подари мне платок». В этих вещах плескалась вновь после юности ставшая актуальной тоска Агашиной по утраченной любви, неожиданно попадающая в русские сердца Журавушек («Журавушка» без полета): «Да чтоб никто не догадался, о чем я плачу по ночам»; «И платок на груди — не кольцо на руке»; «Сама полюбила — никто не велел».
После развода с Уриным Агашина больше замужем не была и вообще поставила на личной жизни крест. Продолжала любить, гордясь:
Так что гадать, что не было, что было,
Надеяться: мол, было, так пройдет!
Когда о том, как я тебя любила,
На всю Россию Зыкина поёт!
Агашина прожила счастливую творческую жизнь. В Волгограде ее до сих пор помнят. В городе открыта мемориальная доска и памятник поэтессе.
Что касается Урина, закончил он как-то совсем уж неприкаянно. За два года до смерти навестил Родину, побывал в Волгограде на могиле женщины, что подарила ему двух детей. Добивался встречи с сыном, но тот его видеть не пожелал.
